>_< Я счастлива и хочу осчастливить Акаме
Пейринг: Акаме
Рейтинг: PG
читать дальше- Ну и почему вы поссорились на этот раз? – изогнул бровь Уэда и встал позади сидящего у зеркала Каме, чтобы тот видел отражение его недовольной фигуры.
- Не имеет значения, - Казуя невозмутимо продолжал поправлять свою прическу.
- Да ну? А вот на репетиции…
- Я как всегда был на высоте, - закончил предложение Каме и повернулся лицом к Татсуе.
- А вот Аканиши не блистал, - парировал Уэда, нервно постукивая ногой.
- Тоже как всегда, - пожал плечами Каме и встал со стула. В его голосе так и звучало непроизнесенное «Я - сам идеал», неимоверно раздражающее Джина. И теперь Уэда понимал Аканиши.
- Каменаши, ты спятил? Если сам умеешь справляться с эмоциями, то Джин нет. Ваши ссоры на нем сказываются и это очень заметно. Поговори с…
- Уэда, теперь ты подрабатываешь нашим психологом? – удивился Каме, едва заметно улыбаясь нежно-розовыми от блеска губами. – Почему же ты нас не обрадовал этой новостью?
Ответить Уэда не успел, в гримерку зашел Джин и, хмуро глядя только на Каме, тихо попросил:
- Тат-чан, оставь нас наедине, пожалуйста.
Раздраженно всплеснув руками, Уэда вышел из комнаты, хлопнув дверью. Каме отошел к окну и оперся о подоконник, скрестив ноги. Джин нерешительно потоптался около двери, не спуская глаз с Казуи, но тот глядел куда угодно, но только не на него.
- Казу… Прости меня, - пробормотал Джин, осторожно приближаясь к Каме, скрестившему руки у себя на груди и кинувшему равнодушный взгляд на виноватое лицо Аканиши.
- За что? За то, что ты нагрубил Кимуре-сану? Или за то, что проверяешь мой мобильный на наличие подозрительных мейлов? А может, за твои ежедневные ревнивые истерики? – с каждым вопросом Джин все ниже опускал голову, а под конец засунул сжатые в кулаки ладони в карманы брюк.
- Казу…
- Брось, Аканиши, - пренебрежительно махнул рукой Каме, - мне не интересны твои оправдания. Они все равно не меняются.
И Каме быстро прошел мимо Джина, дернувшегося было его остановить, но тут же снова застывшего на месте. Сейчас с Казуей было бесполезно разговаривать, он лишь бы еще сильнее разозлился и замкнулся в себе.
- Кимура-сан попросил называть его по имени, но я не решаюсь. Он такой добрый и тоже очень счастлив, что снимается со мной…
Каме говорит много и быстро. Его глаза оживленно сияют, а на лице практически не заметны следы усталости от съемок. Он не обращает внимания на мрачное настроение Джина и его молчаливость, хотя обычно внимателен к перепадам настроения Аканиши.
- Жаль, я снимаюсь только в одном эпизоде…
Джин ревнует. Это очень необычное для него чувство и оно всегда, с самого детства, связано только с Казуей. Со своими девушками Джин расставался очень легко, не обращая внимания, с кем они потом встречались. Намного больше его волновало окружение Каме. В начале он думал, что это из-за того, что Казуя – его друг, да к тому же младше самого Джина, и поэтому нуждается в опеке и заботе. Вот только ситуация с Пи все расставила по местам. Эти темное, удушающее чувство - банальная, агрессивная ревность, когда хочется расцарапать запястья до крови, напиться до потери сознания, звонить в запертую дверь, пока не попадешь в родные объятия.
Каме быстро понял болезненное чувство собственничества Джина и даже в судорожной суматохе переодеваний на концертах находил время просто скользнуть ладонью по щеке Аканиши, стирая с его губ искусственную улыбку и прогоняя из глаз злость. Но Джину всегда мало – объятий, улыбок, поцелуев, просто любви. И он ревниво следит за Казуей. Особенно во время фансервиса с Танакой. Но даже тогда, под прицелами камер, Каме не выглядел настолько счастливым, как сейчас, снимаясь в одной дораме с Кимурой.
- Да, Кимура-сан, я смогу… Нет, все в порядке…
Довольный голос Каме доносится из другой комнаты, и Джин бросает в сторону недочитанный журнал. Как будто ему мало их постоянной переписки по мейлу, которую он прочитал, пока Казуя был в душе. Эти взаимные комплименты, благодарности и прочая чушь… Да они флиртуют друг с другом!
Тихий смех, который Джин так любит слушать, и считал предназначенным только для себя, стал последней каплей в чаше аканишеского терпения. Спрыгнув с кровати и отпихнув под нее сброшенный ранее на пол журнал, он столкнулся с зашедшим в спальню улыбающимся Каме. Джин вырвал у него из рук мобильный и рявкнул в трубку:
- Лучше уделяйте свободное время своей жене!
И отключил телефон. Воцарившаяся тишина в квартире испугала Джина, особенно когда он заметил потемневшие от гнева глаза Каме, замершего от его выходки.
- Аканиши…
Звонок от Пи - не неожиданность. Он всегда чувствовал, когда Джин ссорился с Каме.
- Джин, ты придурок, - тут же обрадовал его Ямапи, не поздоровавшись. – Что ты на этот раз натворил?
- С чего такие обвинения? - осторожно поинтересовался Джин.
- Я позвонил Каме и тот, мягко говоря, попросил не касаться в разговоре с ним тем, связанных с тобой, - хмыкнул Пи.
Джин плюхнулся на кровать и облизал пересохшие губы.
- Ты знаешь, где он?
- Ого, все настолько хреново, что он даже сбежал от тебя, - присвистнул Пи. – Аканиши, умоляю, скажи, что это не из-за твоей ревности…Может, ты разбил его любимую вазу?
- Я при нем оскорбил Кимуру-сана, - буркнул Джин и закрыл ладонью глаза, слушая неверящую тишину на другом конце телефона.
- Идиот… Джин, ты же пошутил? – с надеждой спросил Пи. – Это же Кимура-сан! У него жена есть и дети!
- Знаю я! – воскликнул Джин. – Но они так любезничали… И Казу был таким счастливым, совсем меня не замечал…
Ответом ему послужил тяжелый вздох.
- Кимура-сан – идеал для Каменаши. Каме стремится превзойти его, перенять опыт… Да просто пообщаться!
- Знаю я, - проныл Джин в трубку, - но тогда я не соображал, что делаю. А Казу меня теперь ненавидит.
- Аканиши, ты мужик или кто? – Джин точно знал, что Пи сейчас морщится, скривив губы. – Возьми себя в руки и, как только Каме появится в квартире, действуй.
- Как? – насторожился Джин, закусив губу.
- Баканиши, ты что, никогда не трахался? – засмеялся Ямапи и оборвал звонок. Джин раздраженно отбросил телефон подальше от себя. Легко Пи рассуждать, а Аканиши уже ходил как-то с синяком на руке и прокушенной губой, когда не сдержался и полез к сопротивляющемуся Казуе целоваться.
Вновь бессонная ночь без Каме и вторая заполненная до краев пепельница, раскрытая третья пачка сигарет, неизвестно какая по счету кружка кофе и бездна отчаяния, потому что и на репетициях, и фотосессии Казуя не подпустил его к себе ни на шаг. Джин не решился на звонок, но несколько мейлов, отправленных Казуе, так и остались без ответа. Впрочем, он и не надеялся, ведь это Каме: упрямый, жестокий и бесконечно любимый. Услышав звук открывающейся двери, Джин, с бешено колотящимся сердцем, поспешил выйти в коридор, пальцами пытаясь расчесать спутанные волосы. Увидев его в дверях спальни, Каме сжал губы в полоску и снял куртку, аккуратно повесив ее на вешалку.
- С возвращением, - прошептал Джин, пытаясь понять, в каком настроении находится Каме и получится ли вымолить прощение. Но невозмутимое выражение лица Казуи, неторопливые движения рук, снимающих ботинки, были не лучшими советчиками, когда дело касалось Каменаши.
- Я дома, - наконец, ответил Каме и прошел на кухню. Джин последовал за ним, босыми ногами шлепая по полу.
Мрачно оглядев грязные кружки, рассыпанный по столу пепел и тлеющую в пепельнице сигарету, Казуя приподнял брови и взглянул на Джина.
- Я сейчас приберу, - быстро проговорил тот и засуетился, схватив чашки и поставив их в раковину. Казуя включил воду и начал их мыть, пока Джин протирал стол и вытряхивал пепельницы. Оба молчали и лишь изредка бросали друг на друга косые взгляды.
Закончив с уборкой, Джин присел за стол, но Каме так и остался стоять у раковины, вытирая руки полотенцем.
- Казу, ты простишь меня? – если бы на кухне не стояла практически звенящая от напряжения тишина, Каме не расслышал бы вопрос, настолько тихо он был произнесен. Казуя вздохнул и, отложив полотенце в сторону, ближе подошел к Джину. Стало заметно, с каким трудом он держится прямо, какой резкой стала морщинка у переносицы и как быстро бьется жилка на шее.
- Джин, пожалуйста, обними меня, - хриплый голос Казуи, как будто он давно не говорил, заставил Джина вздрогнуть и удивленно расширить глаза, но тело действовало само, быстро поднявшись со стула и притиснув к себе Каме. Прижавшись губами к теплой коже чуть пониже уха, Джин закрыл глаза, баюкая едва держащегося на ногах Казу в своих объятиях.
- Я больше так не буду… Только не уходи от меня, я без тебя не могу… Казу-чан, мой Казу, - лихорадочный шепот Джина обжигал шею Каме, заставляя дрожать и ежиться в его руках. – Люблю тебя…
- Я знаю, Джин, - улыбаясь, Каме закрыл глаза, гладя его ладонью по голове. – Глупый, глупый Джин…